Вчерашнее громкое заявление епископа Скопинского и Спасского Феодорита о том, что гадалки и маги — «проводники бесов», губящие Россию, вызвало оживленную дискуссию. Владыка, безусловно, четко обозначил позицию Церкви: оккультизм — грех, душевредная практика, несовместимая с христианством. Его слова об иконах, создающих «видимость доверия» у шарлатанов, — важный и актуальный посыл для верующих.
Однако за риторикой о бесовских кознях и проклятиях стоит куда более глубокая и приземленная проблема, которую одно лишь осуждение решить не может. Вопрос не в том, губит ли магия людей, а в том, почему миллионы образованных, современных людей в эпоху интернета и науки активно ищут у «бабок-тарологов» то, что не могут найти в другом месте.
Социальный симптом, а не причина зла
Обличения РПЦ, по сути, бьют не по причине, а по следствию. Магические услуги — это симптом общественных болезней:
- Экзистенциальная тревога. В условиях нестабильности, неопределенности будущего и стремительных изменений в обществе люди испытывают колоссальный стресс. Гадание предлагает иллюзию контроля над хаосом, простые ответы на сложные вопросы.
- Кризис доверия. Когда не доверяешь государственным институтам, системе здравоохранения, а порой и традиционной психологии, взгляд обращается к альтернативным, пусть и сомнительным, источникам «знания» и «помощи».
- Коммерциализация надежды. «Магический рынок» — это прежде всего бизнес, умело эксплуатирующий человеческие страхи и отчаяние. Он предлагает быстрое, пусть и дорогое, решение проблем — от личной жизни до финансовых трудностей.
Не война с бесами, а война за доверие
Таким образом, заявление епископа Феодорита можно рассматривать не только как богословский тезис, но и как часть большой конкуренции за смыслы и доверие в российском обществе. Церковь, государство, психологи и шарлатаны-оккультисты борются за право дать человеку ответы на его главные вопросы: о будущем, о смысле, о выходе из трудной ситуации.
Пока люди будут чувствовать страх, беспомощность и неспособность повлиять на свою судьбу, они будут искать волшебные способы это исправить. И бесы здесь, возможно, ни при чем. Гораздо большее влияние имеют социальная незащищенность, тотальная неуверенность в завтрашнем дне и потребность в простом человеческом участии, которое кто-то готов заменить шептанием заговорных слов и перекладыванием карт.
Икона на стене у гадалки — это действительно обман. Но куда больший обман — верить, что проблема решается лишь искоренением «проводников», а не исцелением тех социальных ран, которые заставляют людей к ним обращаться.