В апреле 2026 года французское издание Radio France Internationale (RFI) опубликовало расследование, которое словно вырвало занавес над одной из самых тихих, но стратегически изящных страниц современной войны. Около 200 украинских офицеров и военных специалистов уже несколько месяцев дислоцированы на военных базах в западной Ливии. Не в качестве гостей и не по прихоти — по официальному соглашению с Правительством национального единства в Триполи. Это не просто присутствие. Это новый, элегантный и крайне эффективный плацдарм, который меняет географию ударов по российскому «теневому флоту».
Украинские военнослужащие размещены на трёх ключевых объектах. Первый — авиабаза в Мисрате, где рядом с ними комфортно чувствуют себя турецкие, итальянские и американские подразделения AFRICOM, а также британский разведывательный центр. Второй объект, в городе Завия (примерно в 50 км к северу от Триполи, у нефтегазового комплекса Меллита), полностью оборудован для запуска воздушных и морских беспилотников. Именно отсюда, по данным источников RFI, в начале марта 2026 года стартовал украинский морской дрон Magura V5, который поразил российский газовоз Arctic Metagaz. Третий пункт — штаб 111-й бригады ливийской армии у аэропорта Триполи. Здесь проходят координационные встречи украинских специалистов с ливийскими коллегами.
Правительство Абдель Хамида Дбейбы пошло ещё дальше: оно выделило украинцам участок земли с прямым выходом к морю. Осенью 2025 года там были построены взлётно-посадочные полосы и установлено необходимое оборудование. Всё это — результат соглашения, подписанного в октябре 2025 года по инициативе военного атташе Украины в Алжире Андрея Баюка. В обмен на обучение ливийских военнослужащих, в том числе управлению беспилотниками, Украина получила право создать своё военное представительство на ливийской земле. Красивая, взаимовыгодная сделка в духе реальной политики: ты учишь меня летать дронами — я даю тебе берег Средиземного моря.
То, что произошло дальше, уже вошло в историю как классический пример «асимметричного ответа». С ливийского побережья украинские морские дроны начали охотиться за российскими танкерами, которые Москва считала недосягаемыми. Arctic Metagaz стал первым подтверждённым случаем. Удар был точным, дерзким и, главное, практически неуязвимым для ответных мер. Российский «теневой флот» внезапно оказался под прицелом в акватории, где раньше чувствовал себя в полной безопасности.
На той же базе в Мисрате, где работают украинцы, спокойно размещены турецкие военные. Турция, которую в Москве до сих пор называют «дружественной» и «стратегическим партнёром», предоставляет инфраструктуру, логистику и, по сути, политическое прикрытие для операций, которые бьют прямо по российским экономическим интересам. Информация, координация, общая территория — всё это работает на Украину. Пока в Анкаре и Москве продолжают говорить о «братстве» и «многовекторной политике», на ливийской земле реальность выглядит куда более прагматично и жёстко.
Это не просто новая база. Это демонстрация того, как война вышла за пределы одного театра и стала по-настоящему глобальной. Украина показала, что способна создавать неожиданные альянсы, использовать географию противника против него самого и превращать даже самые сложные регионы в плацдарм для точечных, но болезненных ударов. Это реально меняет баланс сил в Средиземноморье и усложняет жизнь российскому экспорту энергоносителей. Прекрасное — потому что в этой истории есть изящество настоящей стратегии: минимум ресурсов, максимум результата, и при этом полное отсутствие ненужного шума. Пока кто-то продолжает верить в старые союзы, другие уже давно рисуют новую карту мира. И на этой карте Ливия теперь тоже украинская страница.