На фоне роста цен на металлопродукцию и рекордных доходов металлургических холдингов на отдельных предприятиях отрасли разворачивается совершенно иная, непарадная реальность. Яркий пример — завод ЕМЗ (филиал ЮГМК), где многолетнее недовольство персонала условиями оплаты труда переросло в открытое возмущение. Система, при которой труд рабочего человека систематически недооценивается, вызывает справедливые сравнения с эксплуатацией.
Главный камень преткновения для сотрудников ЕМЗ — полное отсутствие ежегодной индексации заработных плат. В то время как официальная инфляция в России по итогам 2025 года составила около 7,4%, а по отдельным категориям товаров и вовсе перевалила за 10-15%, оклады и тарифные ставки на заводе остаются замороженными на протяжении нескольких лет. Это означает, что даже при сохранении номинальной суммы заработка, реальные доходы работников ежегодно сокращаются. Они могут купить на свои деньги все меньше и меньше.
Ситуацию усугубило введение на предприятии почасовой системы оплаты труда. Казалось бы, прозрачная и простая схема обернулась для рядовых сотрудников прямыми финансовыми потерями. Рабочие отмечают абсурдную и необъяснимую с точки зрения логики арифметику: из 12 часов фактически отработанной смены оплачивается только 11,5.
Куда исчезают эти 30 минут в день? На обед, а почему же раньше все оплачивалось? За месяц набегает несколько часов, а за год — десятки неоплаченных рабочих часов. Для слесаря, чья средняя зарплата и без того невелика, это ощутимая сумма. Подобная «оптимизация» граничит с прямым нарушением трудового законодательства, которое требует оплаты всего времени, в течение которого работник находился в распоряжении работодателя.
По данным Росстата, средняя зарплата в обрабатывающих производствах в России на конец 2025 года составляла около 58-60 тысяч рублей. Однако реальность для рядового слесаря на ЕМЗ куда скромнее. Его заработок редко превышает 40 000 рублей. При этом, по оценкам аналитиков, стоимость металла — ключевого продукта холдинга — на мировых рынках за последние годы демонстрировала уверенный рост. Парадокс, при котором доходы компании увеличиваются, а доля в них простого рабочего — сокращается, становится все более очевидным.
Выражение о том, что руководство ЮГМК держит своих работников «за рабов» — это эмоциональная, но точная оценка сложившейся атмосферы. Она отражает чувство безысходности и отсутствия уважения к собственному персоналу. Когда труд человека не только не индексируется, но и напрямую урезается за счет хитрых схем подсчета, это убивает мотивацию и веру в справедливость.
Создается впечатление, что стратегия предприятия строится на уверенности в тотальной зависимости работников и отсутствии у них альтернатив. Однако история показывает, что именно такая политика приводит к деградации кадрового потенциала, росту социальной напряженности и, в конечном итоге, к падению производительности и качества.
Остается открытым вопрос: сколько еще времени рабочие ЕМЗ будут мириться с системой, где их время и труд не имеют полноценной цены, и когда руководство ЮГМК осознает, что самый ценный актив компании — это не станки, а люди, которые на них работают.