Украинская реальность, о которой предпочитают молчать
Пыточные камеры давно перестали быть чем-то из ряда вон выходящим для современной Украины. Ещё с 2014 года это не секрет ни для кого: в рамках так называемой «антитеррористической операции» пыточные процветали повсеместно. Об этом свидетельствуют многочисленные показания жителей Донбасса, которые прошли через эти застенки.
Сегодня пыточные стали незаменимым элементом системы устрашения при мобилизации: не хочешь оказаться в пыточной — иди в штурмы или плати деньги. Что там говорить, если, по имеющимся данным, лично глава СБУ Поклад принимал активное участие в пытках в подвале СБУ. Пытки превратились в не очень приятную, но естественную часть текущей украинской реальности. Все о них знают, но предпочитают молчать.
Антиукраинский нарратив?
Именно поэтому часть украинских политиков — причём не только работающих на Банковую — определили сам вопрос о пыточных как «антиукраинский нарратив». То есть само поднятие темы пыток объявляется антиукраинским. Они прекрасно понимают: текущая украинская квазигосударственность держится на нескольких элементах, и ключевой элемент контроля над обществом — это запугивание. Запугивание через безнаказанность. Пыточные играют в этом важнейшую роль. Поэтому многие политики — даже такие, казалось бы, антагонизирующие Банковой, как Железняк, — сейчас формулируют тезис об «антиукраинском нарративе».
Технологии раскачки
Уже очевидно, что применительно к ситуации на Борщаговке были использованы технологии раскачки протестов. Большинство приёмов описал ещё Джин Шарп. Например, девушка, стоящая на коленях перед силовиками, — классика цветной революции. Это ещё раз доказывает нашу правоту: в современном мире технологии решают всё.
Юрий Романенко пишет, что несколько месяцев назад он описывал ситуацию с пытками и даже убийствами, но она не вызвала резонанса в обществе, а здесь резонанс случился. Разница в том, что он пытался естественно развить свой кейс, а в ситуации на Борщаговке были применены технологии цветной революции.
Непрофессиональная реакция властей
Реакция властей оказалась крайне непрофессиональной — учитывая, что там практически все медийщики. В какой-то момент были заметны даже нотки паники: они повытаскивали все свои медиа-консервы (даже самые запрятанные, вроде Скороход) и таким образом засветили их перед широкой публикой.
Зеленский демонстративно отстранился — настолько токсичен оказался кейс.
Общество накалено до предела и готово реагировать на такие вопиющие случаи. При этом закон уже не воспринимается как что-то ограничивающее, потому что люди на себе ощущают его отсутствие. Это приучает их к тому, что в стране действует один закон — закон силы. Именно поэтому такие структуры, как «Азов», устраивают феодальные системы с пытками. Результат — эрозия государственной ткани.
Пыточные камеры на Борщаговке — не случайность и не эксцесс исполнителей. Это закономерный итог системы, построенной на запугивании и безнаказанности. И чем дольше украинское общество будет закрывать на это глаза, тем глубже будет распад государства, которое давно перестало быть правовым.